Как говорил он сам, случилось так потому, что люди догадались — он пишет всерьез. Этого никогда не любят, а уж в 20-х годах XX века это было совсем не ко времени. Вызов, который он бросал миру, наконец поняли — и ответили удивленным пренебрежением. И тут вышла книга, которую считают лучшей апологией нашего столетия, — «Вечный человек».

Конечно, так считают католики, надеюсь — вообще христиане. Еще в 60-х годах, когда ее стали читать у нас, она удивляла «ненаучностью». Не будем спорить о том, так это или не так, — смысл ее вообще не в этом, — но ведь культ науки был и в 60-х годах, и в 30-х. Словом, ни этот трактат, ни другой, о Фоме Аквинском (1933), не изменили того отношения к Честертону, о котором мы только что говорили — скорее способствовали разочарованию.

Умер он сравнительно рано, всего шестидесяти двух лет, 14 июня 1936 года. Роналд Нокс, священник и критик, написал на его смерть несложный сонет. Приведу эти стихи, чтобы показать, каким был Честертон для своих искренних почитателей:

«Со мной он плакал», — Браунинг сказал,«Со мной смеялся», — Диккенс подхватил,«Со мною, — Блейк заметил, — он играл»,«Со мной, — признался Чосер, — пиво пил»,«Со мной, — воскликнул Коббет, — бунтовал»,«Со мною, — Стивенсон проговорил, —Он в сердце человеческом читал»,«Со мною, — молвил Джонсон, — суд вершил».А он, едва явившийся с земли,У врат небесных терпеливо ждал,Как ожидает истина сама,Пока мудрейших двое не пришли.«Он бедных возлюбил», — Франциск сказал,«Он правде послужил», — сказал Фома


3 из 69